Амортизатор Задний TRW/Lucas арт. JGE1004T--> Bosch--> Ильф Илья Арнольдович, Петров Евгений Петрович Двенадцать стульев

Ильф Илья Арнольдович, Петров Евгений Петрович Двенадцать стульев

Ильф Илья Арнольдович, Петров Евгений Петрович Двенадцать стульев

Двенадцать стульев – первый совместный роман двух замечательных писателей-сатириков И. Ильфа и Е. Петрова, принесший им широкую известность и популярность. Полюбившаяся всем история двух аферистов – несчастного отца русской…


Обзор:

Ильф и Петров. Тайны двенадцати стульев

Читать книгу онлайн "Двенадцать стульев" - Петров 4 Петрович, Ильф Илья Арнольдович - бесплатно, без регистрации.

Ильф Илья Арнольдович, Петров Евгений Петрович Двенадцать стульев

4 /> Ильф, Илья Арнольдович и Петров, Евгений Петрович. Совместно написали романы «Двенадцать стульев», 4 Америка» и «Золотой теленок».

Ильф Илья Арнольдович, Петров Евгений Петрович Двенадцать стульев


Читать книгу онлайн "Двенадцать стульев. Золотой теленок." - Петров Евгений Петрович, Ильф Илья Арнольдович - бесплатно, без регистрации.

Ильф Илья Арнольдович, Петров Евгений Петрович Двенадцать стульев


Ознакомится с книгой «Двенадцать 4 онлайн бесплатно без регистрации в нашем блоге Enjoybooks Если вы не 4 равнодушным к книге, то 4 свой отзыв на сайте или поделитесь.


> Петров Евгений Петрович Ильф Илья Арнольдович > Двенадцать стульев (полный вариант, с комментариями) Добавить похожую книгу
Скачать бесплатно 4 Двенадцать стульев.

Ильф Илья Арнольдович, Петров Евгений Петрович Двенадцать стульев

Полная версия романа. - Евгений Петров, Ильф Илья Арнольдович в форматах 4, rtf, epub, pdf, txt или читать онлайн.

Ильф Илья Арнольдович, Петров Евгений Петрович Двенадцать стульев


1923 года. Поэт и журналист Илья Арнольдович Файнзильберг 4 взял псевдоним Ильф еще в Одессе, а вот бывший сотрудник одесского уголовного розыска Евгений Петрович
В августе, 4 Евгений Петрович и Илья Https://xn--80afh5adm3cyc.xn--p1ai/bosch/kran-vodorazborniy-so-shtutserom-1-nikel-babochka-fiv.html вернулись в Москву, Валентин Катаев полушутя предложил 4 стать его «литературными неграми» и даже дал тему для романа: «Стулья.

Ильф Илья Арнольдович, Петров Евгений Петрович Двенадцать стульев


Ильф и Петров), который также работал в газете «Гудок». В 1928 году Илья Ильф был уволен из газеты из-за сокращения штата 4 отдела, вслед за ним ушёл Евгений Петров.

Ильф и Петров - Афоризмы на все случаи жизни


Поэт и журналист Илья Арнольдович Файнзильберг (1897--1937) взял псевдоним Ильф еще в Одессе, а вот бывший сотрудник одесского уголовного розыска Евгений Петрович Катаев (1903--1942) свой псевдоним.

В Википедии есть статьи о других людях с похожими именами, см.
Евгений Петров Фото Елеазара Лангмана, 1932 г.
Отец кинооператора и композитора.
Вероятный прототип Павлика Бачея из повести Валентина Катаева «» и романа «Хуторок в степи», Володи Патрикеева из повести «».
Главный редактор журнала «» c 1938 года.
После смерти Ильфа работал самостоятельно или в соавторстве с писателем над киносценариями и фельетонами.
В годы — фронтовой корреспондент.
Погиб в авиакатастрофе в 1942 году.
Произведения Ильфа и Петрова были переведены на десятки языков мира, выдержали большое количество переизданий, неоднократно экранизировались и инсценировались.
Сам Евгений Петрович в «Двойной автобиографии» полушутя писал, что писатель Ильф и Петров появился на свет сначала в 1897 году, затем в 1903-м.
Эта же дата была воспроизведена в 1934 и 1940.
Однако в начале 1960-х годов были обнародованы материалы Одесского областного архива, согласно которым в личном деле учащегося Евгения Катаева Микросхема ноутбуков ST L9822EPD другая дата рождения — 30 ноября 1902 года.
Исследователи предполагают, что уменьшение возраста литератора было связано с его 4 в одесской тюрьме в 1920 году; об этом событии Петров не упоминал ни по этому сообщению одной из анкет.
Отец будущего писателя, окончивший Вятскую семинарию и историко-филологический факультетработал преподавателем в епархиальном и юнкерском училищах; как он https://xn--80afh5adm3cyc.xn--p1ai/bosch/holodilnik-bosch-kgv36nw1ar.html награды за безупречную службу.
Мать — пианистка, выпускница — скончалась от через несколько месяцев после рождения младшего сына; на её надгробии указана дата ухода из жизни: 28 марта 1903 года.
После смерти Евгении Ивановны на помощь вдовцу, оставшемуся с двумя детьми, пришла сестра матери — тридцатитрёхлетняя Елизавета Ивановна.
Отказавшись от личной жизни и стремясь заменить и Евгению мать, она поселилась в доме Катаевых, вела хозяйство, занималась воспитанием племянников.
Пётр Васильевич, больше не связавший себя брачными узами, посвятил свою жизнь сыновьям.
В традициях семьи были летние путешествия, в том числе по дальним маршрутам дети ездили на пароходе в, ; в доме имелась большая библиотека, включавшая русскую и зарубежную классику, «»словари и энциклопедии.
Многие детали их жизни впоследствии были воссозданы в повести Валентина Катаева «», где прообразом Павлика Бачея стал юный Женя.
Bosch KGN39VW21R Васильевич умер в 1921 году от в тот момент, когда оба его сына находились в отъезде.
Они не успели проститься с отцом и похоронить его.
Валентин Петрович попал в тюрьму как бывший царский офицер; Евгений был посажен в качестве you Укулеле концерт FLIGHT DUC325 SP/ZEB business близкого родственника.
Ему в ту пору было почти восемнадцать лет.
Вероятно, именно в тюрьме старший брат порекомендовал младшему во время допросов уменьшить возраст, надеясь, что несовершеннолетнего юношу может ждать некое снисхождение.
С тех пор во всех документах и официальных биографических справках годом рождения Евгения Петрова значился 1903-й.
Семьдесят девять человек, в том числе и Катаевы, вышли на свободу «как непричастные к делу».
Как писал сын старшего из братьевнеожиданное спасение пришло во время допроса, когда его отца узнал находившийся в кабинете «один из чекистов… завсегдатай поэтических вечеров, в которых, в числе прочих одесских знаменитостей, всегда участвовал молодой и революционно настроенный Валентин Катаев».
Этим чекистом былкоторого Валентин Петрович знал с юношеских лет как художника и архитектора.
Однако, по данным литературоведов ислужебных полномочий Бельского было недостаточно, чтобы немедленно выпустить Катаевых из тюрьмы; скорее всего, Яков Моисеевич ходатайствовал об их судьбе перед начальником следственно-судной части Петром Тумановымдо революции также посещавшим одесские литературные салоны.
Об аресте брата Катаев-старший не сообщил даже земляку-краеведу.
В «автобиографическом мифе» брата этому не было места.
Шутка из «Двойной биографии»… близка к правде: Катаев-младший начал вести «двойную жизнь» — после тюрьмы.
Скрывая арест, он в документах указывал неверную дату рождения.
Речь шла о службе в одесском уголовном розыске, куда Евгений Петрович устроился после недолгой работы в Южном отделении.
Руководителем ЮгРОСТА был поэт-в дальнейшем выступавший как покровитель братьев и стоявший у истоков литературной биографии Ильфа и Петрова.
При оформлении документов для службы в уголовно-разыскном учреждении Катаев-младший не упомянул о пребывании в тюрьме — несмотря на примечание к анкете, гласившее, что «за показание неправильных Струны DAddario сотрудники будут привлекаться к строжайшей ответственности как за явное стремление проникнуть в советское учреждение со злыми намерениями».
Сообщая о причине перехода на оперативную службу, Евгений Петрович кратко написал: «Интерес к делу».
перейти Евгения в качестве сотрудника угрозыска началась в июле 1921 года.
Судя по отчётам, написанным два года спустя, Катаев-младший был одним из лучших оперативников, который, работая в селе близ Одессы, лично расследовал более сорока делвключая ликвидацию банды конокрада Орловаа также групп Шока, Шмальца и других «возмутителей спокойствия».
В характеристике, датированной сентябрём 1923 года, отмечалось, что Евгений Катаев вёл скромный образ жизни, в работе отличался усердием, с политической точки зрения был безукоризнен.
Несмотря на «пробелы» в анкете, Катаев-младший успешно прошёл и чистку, которую в начале 1923 года проводила специальная комиссия, — аттестационное свидетельство гласило, что молодой сыщик «работал честно и с полным пониманием своего дела».
Среди уголовных дел, которые вёл мангеймский сыщик, исследователи особо выделяют задержание конокрада Козачинского, которого Евгений Катаев знал с детских лет: мальчики, учившиеся в одной гимназии, некогда дали друг другу «клятву братской верности».
Затем работал агентом уголовного розыска, служил младшим милиционером и, наконец, возглавил банду налётчиков.
Евгений Петрович лично провёл операцию по задержанию друга своего детства, а после оглашения приговора приложил максимум усилий к тому, чтобы наказание в отношении Александра Владимировича было смягчено.
Александр Козачинский История поимки конокрада легла в основу сюжета приключенческой повести Александра Козачинского «», где действуют дерзкий преступник по прозвищу Красавчик и пытающийся задержать его молодой руководитель районного отделения уголовного розыска Володя Патрикеев.
Герои, некогда вместе игравшие в футбол, узнают друг друга; впоследствии один из них становится врачом, другой — писателем.
Информация о том, что в повести воспроизведены фрагменты биографий Козачинского и Петрова, была включена во многие издания.
Так, в 1966 упоминалось, что в «Зелёном фургоне» «нашли отражение некоторые эпизоды из жизни юного Козачинского, показаны истоки его возникшей при необычных обстоятельствах дружбы с писателем Е.
Литературовед писал, что в молодости горячий и порывистый Катаев-младший напоминал Володю Патрикеева.
В то же время ряд исследователей считает, что, несмотря на укоренившуюся версию о Петрове как о вероятном прототипе Володи Патрикеева, есть основания предполагать, что в образах и сыщика, и конокрада отразились черты самого Козачинского.
Некоторые противоречия, идущие вразрез с устоявшейся легендой, содержатся, в частности, в протоколе задержания, где указано, что непосредственно в операции участвовали агент угрозыска Дыжевский и милиционер Домбровский; Евгений Катаев, судя по архивным материалам, вёл дознание.
В ту пору его уже ждал в Москве старший брат.
Обстоятельства, связанные с переездом в Москву Евгения Катаева, весьма противоречивы.
Так, по версии, изложенной в книге «», он был вызван «отчаянными письмами» старшего брата, переживавшего из-за того, что молодой оперативник постоянно рискует собой, а потому «может погибнуть от пули из бандитского обреза».
В то же время, согласно архивным материалам, Евгений Петрович сам настойчиво просил Катаева-старшего найти ему возможность обосноваться в столице — в письмах, отправленных летом 1923 года, он сообщал, что работа у него «больше чем каторжная», и спрашивал, сможет ли он «поступить на службу, в университет, в консерваторию и т.
В Москву Катаев-младший приехал, не имея, по его признанию, ни планов, ни «завоевательных целей».
На первых порах он поселился в квартире брата впозже нередко скитался по жилищам друзей, иногда ночевал уполучившего от редакции газеты «» небольшую комнату впо соседству с Ильфом.
Журналистская деятельность Катаева-младшего началась в редакции «Красного перца», где он быстро дорос до должности ответственного секретаря.
В 1924 году у него появился псевдоним — Евгений Петров.
По словам писателя«по щепетильности своей Евгений Петрович полагал нужным уступить свою настоящую фамилию старшему брату, В.
Вскоре на работу молодого публициста обратили внимание и коллеги из других изданий — к примеру, сотрудник «Гудка» впоследствии вспоминал, что читатели с интересом встретили ранний юмористический рассказ Петрова о следователе по уголовным делам, называвшийся «Гусь и украденные доски».
Кроме того, Петров зарекомендовал себя как мастер придумывать темы для карикатур, а также как автор сатирических заметок, печатавшихся как в «Красном перце», так и в «».
Его адрес страницы фельетоны, насыщенные смешными диалогами, создавались «в манере ».
Некоторые художественные приёмы, которым позже суждено было стать элементами творческого почерка Ильфа и Петрова, просматривались в его миниатюре «Идейный Никудыкин» 1924высмеивающей популярный в ту пору лозунг «Долой стыд!
И техникой печатания, и редакционной правкой, и вообще всем укладом журнальной жизни он овладел очень быстро впоследствии всё это ему пригодилось, когда он стал ответственным редактором журнала «Огонёк».
Как-то сразу выяснилось, что в журнале он — дома.
Илья Ильф, Евгений Петров Евгений Петров прибыл в Москву почти одновременно с Ильёй Ильфом, однако до определённого времени их творческие пути не пересекались.
По словам Петрова, впоследствии он не мог вспомнить ни момент знакомства с будущим соавтором, ни первой произнесённой им фразы.
Известно лишь, что в 1926 году, когда Евгений Петрович, успевший отслужить вустроился работать в «Гудок», их с Ильфом уже связывали товарищеские отношения.
Петров часто заходил в гудковскую «комнату четвёртой полосы», завсегдатаями которой, кроме Ильи Арнольдовича, были Юрий Олеша, Александр Козачинский,Валентин Катаев — самые, по словам«весёлые и едкие люди в тогдашней Москве».
Летом 1927 года Ильф и Петров отправились в командировку — их маршруты пролегали по и.
Не исключено, что именно во время этой поездки, когда выявилась общность интересов и оценок при наблюдении за окружающей действительностью, у молодых журналистов возникло стремление писать вместе.
В августе, когда Евгений Петрович и Илья Арнольдович вернулись в Москву, Валентин Катаев полушутя предложил им стать его «литературными неграми» и даже дал тему для романа: 4 />Представьте себе, в одном из стульев запрятаны деньги.
В тот день во Дворце труда, где размещалась редакция «Гудка», возник творческий тандем Ильф и Петров.
Появление писателя вызвало живой отклик в литературном сообществе.
Весьма популярными были и строки : «Ах,!
Ну как тебе не стыдно?
В 1929 году, отвечая «всем интересующимся», соавторы объяснили в «Двойной биографии» принципы совместной работы: «Можем указать на пример певцов, которые поют дуэтом и чувствуют себя при этом отлично».
Тогда же они иронично сравнили себя содин из которых «бегает по редакциям», а другой «стережёт рукопись».
Между тем совместная деятельность отнюдь не означала полное согласие соавторов по любому вопросу.
Тексты обычно записывал Евгений Петров; Илья Ильф, как правило, находился рядом.
Появлению практически каждой новой 4 и любого сюжетного хода предшествовали споры — вначале предложение произносили вслух, потом многократно меняли, исправляли, отшлифовывали почти до афористичности.
Эта методика стала для авторов настолько привычной, что позже, когда Евгению Петровичу довелось сочинять вместе с прозаикомон настоятельно требовал дискуссий: «Мирно беседовать мы с вами будем после работы.
А сейчас давайте спорить!
За десять лет совместной работы у писателей выработался единый литературный стиль, в котором, тем не менее, обнаруживаются отголоски изначального творческого почерка каждого из них: так, Ильф с его любовью к тяготел к сатиретогда как Петрову, привносящему в произведения юмористические краски, были ближе художественные приёмы «».
Евгений Петрович — наряду с другими гудковцами — входил в число постоянных авторов этого издания: он писал фельетоны и миниатюры для тематических номеров «на заданную тему» мир приключений, борьба со скукой и т.
Однако «Смехачу» был уготован недолгий срок: весной 1928 года новый редактор «Гудка» А.
Богдасаров, взявший курс на «укрепление трудовой дисциплины», уволил Регинина, а также журналистов, считавшихся ставленниками Нарбута.
Сохранилось высказывание Евгения Петровича о том, что Богдасаров делал всё, чтобы «загубить газету в короткие сроки».
Издание действительно стало стремительно терять влияние; его репутация как неформального центра московской литературной жизни была утрачена.
Ильфа уволили из «Гудка» «по сокращению штатов»; следом за соавтором ушёл и Петров.
На смену «Смехачу» пришёл сатирический журнал «».
Его «рождение» состоялось на даче поэтагде собралась инициативная группа, состоящая жмите Ильфа, Евгения Петрова, Василия Регинина и.
Они разработали концепцию нового издания и после долгих обсуждений придумали его название — за основу были взяты слова о том, что «чудаки украшают мир».
Редактором журнала стал Михаил Кольцов.
Каждый из сотрудников «Чудака» отвечал за определённый участок работы: к примеру, возглавлял секретариат и заведовал литературным направлением; Ильф курировал отдел рецензий; Петров работал с так называемым мелким материалом — он придумывал темы для карикатур, эпиграмм, коротких смешных историй.
Как писал Виктор Ардов, «это было очень трудоёмкое дело, и Евгений Петрович проявил тут всё своё трудолюбие, усидчивость, умение организовывать и обрабатывать рукописи».
В журнале Ильф и Петров — вместе и порознь — опубликовали более семидесяти фельетонов, юморесок, очерков, новелл, включая циклы «» и «».
В «Чудаке» у соавторов появились общие псевдонимы Ф.
Кроме того, каждый из них имел собственные вымышленные имена — к примеру, Петров иногда подписывался как Иностранец Фёдоров.
История «Чудака» завершилась в 1929 году, когда в 36-м номере журнала были напечатаны материалы, озаглавленные «Семейный альбом.
В них критически оценивалась деятельность партийных организаций Ленинграда, связанных между собой «круговой порукой».
В феврале 1930 года «Чудак» был закрыт; «формальным предлогом» для ликвидации журнала стало его слияние с «».
У истоков возможной мистификации стоял Евгений Петров, опубликовавший в 1939 году воспоминания, согласно которым Катаев-старший предложил ему и Ильфу подготовить рукопись, по которой мэтр, играющий вмог бы впоследствии «пройтись рукой мастера».
План показался соавторам интересным, и в 4 или начале сентября 1927 года они приступили к работе.
Первая часть была написана в течение месяца, к январю 1928 года завершён весь роман : «Шёл снег.
Чинно сидя на санках, мы везли рукопись домой… Напечатают ли наш роман?
Практически сразу началась его публикация на страницах журнала «»; произведение печаталось с продолжением вплоть до июля.
Почти ту же самую версию изложил в «Алмазном моём венце» и Валентин Катаев, дополнивший историю «Двенадцати стульев» воспоминаниями о том, как он, поставив перед своими «литературными неграми» творческую задачу, уехал на Зелёный мыс.
Туда соавторы периодически отправляли телеграммы, прося консультаций по разным вопросам, однако в ответ получали короткие депеши со словами: «Думайте сами».
Вернувшись осенью в Москву, Катаев познакомился с первой частью, отказался от роли Дюма-отца, предсказал ещё не дописанному произведению «долгую жизнь и мировую славу», а в качестве платы за идею попросил посвятить ему роман и преподнести с первого гонорара подарок в виде золотого портсигара.
Оба этих условия были выполнены.
Владимир Нарбут По мнению Одесского и Фельдмана, история, созданная Петровым и Катаевым, весьма противоречива, особенно если принять во внимание редакционно-полиграфические возможности 1920-х годов.
С момента поступления любой рукописи в редакцию до её подписания в печать — с учётом обязательных вердиктов — обычно проходило много недель; столь же долгими были и типографские работы.
Как предполагают литературоведы, публикация романа в январском номере «Тридцати дней» могла состояться при условии, что соавторы ещё осенью начали передавать рукописи в журнал частями.
Не исключено, что заведующий редакцией Василий Регинин, который был знаком с Катаевым ещё с одесских времён, а также ответственный редактор Владимир Нарбут согласились опубликовать произведение начинающих авторов без предварительного знакомства с текстом ; гарантом в данном случае выступал сам Валентин Петрович.
Евгений Петров, подготовивший после смерти Ильфа воспоминания об их совместной работе, наверняка знал детали подлинной истории «Двенадцати стульев», однако не мог их изложить, потому что основатель журнала «Тридцать дней» Владимир Нарбут, давший «путёвку в жизнь» молодым литераторам, в 1936 году был объявлен «врагом народа» и арестован; его имя вошло в число «неупоминаемых» лиц.
За десять лет до гибели, в 1928-м, Нарбут был снят со всех должностей.
Возможно, это обстоятельство повлияло на ситуацию, связанную с выходом в свет следующего романа Ильфа и Петрова: журнальная публикация «» в 1931 году была прервана, цензура назвала вторую часть дилогии об «пасквилем на Советский Союз», выход отдельной книги растянулся на три года.
Объясняя многолетний успех обоих романов, литературовед отмечал, что дилогия Ильфа и Петрова — благодаря широте охвата картин советского мира — является своеобразной «энциклопедией русской жизни» 1920—1930-х годов, а созданная соавторами многослойная панорама, собранная из сотен фрагментов, образует полотно под условным страница «Весь Союз».
Поддерживая этот тезис, писал: «Другой столь развёрнутой, колоритной картины советской реальности… в нашей литературе, кажется, нет».
При этом оба произведения претерпели в разное время множественные литературоведческие трактовки: их называли «классикой советской сатиры», настольной книгойантиинтеллигентским новых«литературным дайджестом».
При этом творческая энергия молодых литераторов требовала выхода.
Поэтому летом 1928 года Ильф и Петров приступили к написанию сатирической повести «».
Она была создана в предельно сжатые сроки — всего за шесть дней — и представляла собой историю о превращении Егора Карловича Филюрина, канцеляриста коммунальной службы города Пищеслава, в человека-невидимку.
Если в первом произведении соавторов общая картина мира была в целом 4 к реальной, то во втором авторскую иронию дополнил фантастический.
В итоге возник вымышленный город, жизнь в котором была устроена абсурдно: местная пельменная машинка производила по три миллиона пельменей в час, пищеславский клуб «зарос» колоннами, как лесами, в центре стояла конная статуя естествоиспытателя.
Несмотря на обилие комических ситуаций и популярность темы в повести присутствует пародийная отсылка к «»который в 1920-х годах, после визита в Москву, был хорошо известен в СССР«Светлая личность» не вызвала большого интереса у критиков и читателей.
Соавторы и сами чувствовали, что повесть «оказалась бледнее их первого романа»; она даже не была 4 в четырёхтомное собрание сочинений Ильфа и Петрова, вышедшее в свет в 1938—1939 годах.
Повторное издание «Светлой личности» состоялось лишь в 1961 году.
В 1929 году Ильф и Петров приступили к циклу новелл «».
Фантастический гротеск, проявившийся в «Светлой личности» как одна из сторон их творческого почерка, здесь сгустился «до черноты».
В числе жителей придуманного ими города впервые был упомянут Васисуалий Лоханкин — гробовщик, сеявший среди колоколамцев панику относительно грядущего конца света, потопа и «хлябей небесных».
Воспроизведённая писателями атмосфера коммунального быта напоминала обстановку в «Вороньей слободке» — это название вместе с гробовщика позже появились в «Золотом телёнке».
Вероятно, начиная «колоколамский проект», соавторы планировали создать советский вариант «».
Однако, по словам литературоведа«щедринской сатиры не получилось».
Ильф и Петров поняли это раньше, чем критики, поэтому не только прервали работу над циклом, приведу ссылку даже не сдали в печать все написанные ими новеллы.
Роль сказочницы была возложена на делопроизводительницу конторы по заготовке когтей и хвостов Шахеразаду Фёдоровну Шайтанову, которая, подражая своей «предшественнице» из «», повествует о бюрократах, хамах и приспособленцах.
Однако реклама в «Чудаке» обещала гораздо большее количество новелл, чем их в итоге оказалось.
Соавторы в процессе 4 сами утратили интерес к своей задумке, и «Новая Шахерезада» стала «произведением переходным».
Позже, рассказывая о созданных в конце 1920-х годов повестях и циклах новелл, Евгений Петров вспоминал: «Мы пишем историю Колоколамска.
Мы чувствовали, что надо писать что-то другое.
» Итогом их поисков стала вторая часть дилогии об Остапе Бендере — роман «Золотой телёнок», куда переместились и некоторые персонажи «Тысячи и одного дня».
По утверждению литературоведанепосредственными предшественниками их и сценариев были ранние рассказы Петрова, насыщенные смешными диалогами и по форме напоминающие короткие комедийные пьесы.
Позже тяготение писателей к «зримым эпизодам» проявилось в романе «Двенадцать стульев», многие главы которого оказались по-настоящему «кинематографичными».
Первая работа соавторов в кинематографе была связана с фильмом «», для которого Илья Арнольдович и Евгений Петрович написали интертитры.
Затем они сочинили сценарий «Барак», рассказывающий о том, как передовик-строитель Битюгов решил взять «на буксир» отстающую бригаду.
Картина, снятая ивышла на экраны в 1933 году под названием «Чёрный барак», однако особого успеха у зрителей не снискала; по мнению критиков, создатели фильма использовали «несколько схематичный подход к людям и событиям».
В 1933 году, во время путешествия по Европе, Ильф и Петров получили от французской кинофирмы «Софар» заявку на написание сценария для звукового кино.
Работа, выполненная в десятидневный срок, была хорошо оценена заказчиком; Ильф в письме жене сообщал, что «сценарий вчера сдавали.
Он понравился, смеялись очень, падали со стульев».
Однако фильм по сценарию, созданному в традициях французской кинокомедии, так и не был снят, а переданная «Софару» рукопись исчезла.
Почти через тридцать лет в домашнем архиве одного из соавторов была обнаружена её машинописная копия — по-видимому, черновая.
История, сочинённая соавторами, с одной стороны, является своеобразной вариацией «»с другой — насмешливым повторением собственных тем и мотивов.
Так, в ней получает развитие персонаж «Двенадцати стульев»которая на сей раз носит имя Рита и стремится стать женой преуспевающего иностранца: «Поехать с ним за границу!
Так хочется… пожить в буржуазном обществе, в коттедже, на берегу залива».
Сюжет, в основе которого — путешествие Жоры и Телескопа на собственноручно собранном автомобиле, — напоминает фабулу «Золотого телёнка», персонажи которого отправляются навстречу приключениям на «Антилопе Гну».
При этом, несмотря на множество курьёзных ситуаций, в которые попадают герои, а также добротную актёрскую игру Ильинский сыграл целых две роликартина «Однажды летом» не вошла в список творческих удач соавторов.
Критики отмечали, что во время съёмок использовались устаревшие технологии, а потому лента «возвращает нас к тем временам, когда кинематография делала первые свои шаги».
Кадр из фильма «Цирк» В середине 1930-х годов Ильф, Петров и Катаев получили от мюзик-холла, остро нуждавшегося в обновлении репертуара, заявку на создание современной комедии.
Так появилась пьеса «Под куполом цирка», которая позже была почти без изменений перенесена в сценарий фильма «».
В процессе работы между Александровым и соавторами возникли разногласия.
В письме, адресованном дирекции «», они указывали, что из-за режиссёрского вмешательства в сценарий «значительно уменьшились элементы комедии, значительно увеличились элементы ».
После переговоров с руководством студии Ильф и Петров, посчитавшие, что их изначальный замысел был искажён, попросили убрать свои фамилии из титров.
Подобную принципиальность Петров проявлял и после смерти Ильфа, когда требовал, чтобы при экранизации сочинённой им совместно с Георгием Мунблитом «» изменение любой реплики происходило только после согласования с авторами сценария.
Анализируя ранние рассказы молодых сотрудников «Гудка», Лидия Яновская отметила, что в ту пору Илья Арнольдович чаще писал весьма едкие фельетоны, тогда как Евгений Петрович — небольшие 4 рассказы.
Петров тяготел к сюжетам, конкретным характерам и диалогам ; он, по словам Ильи Эренбурга, «обладал замечательным даром — мог рождать улыбку».
Ильфу были ближе абстрактные и безымянные персонажи и общая «сущность вещей»; Илья Арнольдович в большей, чем коллега, степени занимался поисками нужного слова, необходимого термина, яркой метафоры.
При соединении этих творческих почерков появился писатель, умеющий сочетать «увлекательность повествования с точной отделкой каждой реплики, каждой детали».
Судя по воспоминаниям Катаева, свой первый рассказ Петров написал под давлением брата.
Прибывший из Одессы Евгений искал для себя занятие, и Валентин Петрович настоял, чтобы тот изложил на бумаге историю из своей уголовной практики, — о том, как некий Гусь воровал в уезде казённые доски.
Через час, когда рассказ был готов, Катаев обнаружил, что младший брат «совсем недурно владеет пером».
Валентин Петрович отвёз шесть рукописных страниц в редакцию газеты «» и попросил секретаря напечатать дебютное произведение Евгения даже в том случае, если оно не произведёт впечатления на редколлегию: «От этого зависит судьба человека».
Одним из ранних рассказов двадцатилетнего Евгения Петровича, написанных во время работы в «Красном перце», была юмореска «Идейный Никудыкин», герой которой, Вася Никудыкин, решил соответствовать модным послереволюционным тенденциям, а потому объявил: «К чёрту стыд, который мешает нам установить истинное равенство полов!
Долой штаны и долой юбки!
» Высмеивая абсурдность декларируемых персонажем лозунгов, автор показал, насколько нелепо выглядит их проповедник: Вася отправился на улицу голым, чтобы продемонстрировать «самое прекрасное, самое изящное, что есть на свете, — человеческое тело», тогда как прохожие увидели посиневшего от холода скрюченного человека, прикрывавшего ладонью большой чирей на боку.
Постепенно круг тем, разрабатываемых Евгением Петровичем, расширялся: от весёлых перейти на страницу о бытовых чудачествах и житейских невзгодах он перешёл к Дрель ударная BOSCH GSB 21-2 RE Case 1100, в которых рассказывал о реальных, а не вымышленных человеческих драмах.
В фельетоне «Хождение по мукам», впервые подписанном псевдонимом Петров и опубликованном в «Гудке», речь шла о несправедливо уволенном рабочем корреспонденте Лорецяне, который в течение двух лет безуспешно пытался восстановить справедливость.
Однако «пустыня тем и отличается от материка, что в ней не водятся люди…».
К тому моменту, когда Валентин Катаев предложил Ильфу и Петрову написать роман о стульях, за плечами Евгения Петровича было уже более пятидесяти юмористических рассказов и фельетонов, а также три отдельных сборника коротких произведений.
В первой половине 1930-х годов весьма заметным публицистом, печатавшим фельетоны в разных изданиях, считался Холодный философ.
Это был один из совместных псевдонимов Ильфа и Петрова.
Некоторые из их острых статей вызвали общественный резонанс и стали поводом для газетных полемик.
Часть сатирических заметок например, «Веселящаяся единица» читалась на эстрадных площадках и в.
В обиход вошло придуманное Холодным философом сочетание «литературная обойма», впервые появившееся в фельетоне «На садовой скамейке», — речь в нём шла об устойчивых писательских группах, попасть в которые чужаку, человеку со стороны было практически невозможно: Ну, знаете, как револьверная обойма.
Входит семь патронов — и больше ни одного не впихнёте.
Так и в критических обзорах.
Есть несколько фамилий, всегда они стоят в скобках и всегда вместе.
Ленинградская обойма —.

Ильф Илья Арнольдович, Петров Евгений Петрович Двенадцать стульев


Московская —.
Вся остальная советская литература обозначается значком «и др.
Со второй половины 1930-х годов интерес соавторов к сатирическим историям и фельетонам стал спадать.
Как рассказывал впоследствии Петров, в определённый момент они почувствовали, что «писать смешно становилось всё труднее.
Юмор — очень ценный металл, и наши были опустошены».
Тем не менее в этот период они не только написали «Одноэтажную Америку», но и сочинили вместе с Катаевым комедию «Богатая невеста», рассказывающую о приключениях сельского кооператора Гусакова, решившего исправить свои финансовые проблемы за счёт женитьбы на самой «состоятельной» имеющей наибольшее количество девушке колхоза.
Эта пьеса, несмотря на её «солнечные краски», практически осталась не замеченной режиссёрами и критиками и не ставилась в театрах.
Так, вернувшись из поездки по Италии, состоявшейся летом 1928 года, Петров написал рассказы «Римляне XX века» и «Римские пророки», опубликованные в журнале «Тридцать дней».
Через два года писатели вместе с большой группой журналистов отправились на ; впечатления, полученные во время их знакомства совоплотились в романе «Золотой телёнок» — речь, в частности, идёт о главах, повествующих о встрече великого комбинатора и подпольного миллионера на открытии Туркестано-Сибирской магистрали.
В 1933 году соавторы совершили длительный европейский вояж с посещением Греции, Италии, Австрии и Франции.
В письме, отправленном жене из Вены, Евгений Петрович сообщал, что экскурсии по городу чередуются у них с попытками «выколотить у издателя» гонорары за австрийский вариант дилогии об Остапе Бендере.
Последней совместной поездкой Ильфа и Петрова было путешествие по Америке, начавшееся осенью 1935 года и завершившееся в январе 1936-го; за океан они отправились в качестве специальных корреспондентов газеты «».
Писатели посетили двадцать пять штатов, перемещаясь из города в город на автомобиле в сопровождении американских друзей; в общей сложности они преодолели 16 000 километров.
Поездка по пустыне в штате.
Фото Ильи Ильфа Итогом поездки стала книга путевых очерков «», написанная в ироничной стилистике.
Это было первое большое произведение, которое Ильф и Петров создавали не вместе, а порознь, составив предварительно общий план и распределив между собой главы.
Ильф, уже знавший о своём диагнозе, жил в ту пору на даче в ; в его распоряжении была привезённая из США.
Петров по привычке писал от руки.
Как рассказывал впоследствии Евгений Петрович, и он, и Илья Арнольдович поначалу беспокоились, что самостоятельная работа окажется хуже, чем совместная.
Однако опасения оказались напрасными: «За десять лет работы… у нас выработался единый стиль».
Книга оказалась настолько монолитной, что даже Юрий Олеша, досконально знавший художественные приёмы своих друзей особенно Ильфа, с которым он в молодости жил в одной комнатке, примыкавшей к типографии «Гудка»не смог идентифицировать авторов отдельных глав.
Осенью 1936 года рукопись «Одноэтажной Америки» была сдана в журнал «».
Подготовка очерков в печать шла сложно, редакция настаивала на корректировке отдельных тезисов и написании послесловия с «осторожными оговорками».
Ильф в ту пору был уже тяжело болен, и все переговоры с руководством журнала вёл Петров, которому почти повсеместно удалось отстоять авторскую версию текста.
Прозаик Лев Славин писал: В последние годы своей совместной работы они словно пронизали друг друга.
Лучший пример этого слияния — целостность «Одноэтажной Америки», которую они писали раздельно.
Книга эта стоит, на мой взгляд, ничуть не ниже сатирических романов Ильфа и Петрова.
А местами по силе изображения и выше.
Разница в характерах братьев была обозначена ещё в повестях Катаева «Белеет парус одинокий» и «Хуторок в степи», где фигурируют Петя и Павлик Бачей: старший представлен как жизнерадостный двоечник, тогда как младший выглядит воспитанным «домашним мальчиком».
Судя по воспоминаниям людей, знавших того и другого, эта своеобразная сохранилась и в зрелом возрасте.
Художникработавший вместе с Катаевыми в ЮгРОСТА и московских журналах, однажды заметил, что природа весьма прихотливо разделила дарования и человеческие качества между братьями: «Почему выдающийся https://xn--80afh5adm3cyc.xn--p1ai/bosch/5sht-pogruzhnih-pilnih-poloten-bosch-hcs-aii-65-apc-wood-2608662358.html писателя был почти целиком отдан Валентину Перейти на страницу, а такие ценные черты, как подлинная порядочность, корректность, уважение к людям, целиком остались у Евгения?
В момент приезда в Москву Петров выглядел «жгучим брюнетом… с почерневшим от новороссийского загара худым, несколько монгольским лицом».
Позже Виктор Ардов рассказывал о Евгении Петровиче как о человеке, который с первого взгляда вызывал симпатию: «Тонкий нос с горбинкой.
Азиатские, раскосые тёмные глаза и прямые тёмные волосы».
Внешне он, скорее, походил на брата, в то время как характером — на соавтора.
Ильф и Петров, будучи на протяжении десятилетия почти неразлучными, вместе работая, путешествуя и отмечая семейные торжества, неизменно обращались друг к другу на «вы».
После смерти Ильи Арнольдовича Евгений, вспоминая о деликатности и щепетильности соавтора, воспроизвёл его слова о том, что тот «принадлежит к людям, которые входят в дверь последними», после чего признавался: «Постепенно и я стал таким».
Евгений Петров и жена Ильфа Мария Николаевна Возможно, от матери-пианистки Петрову передался абсолютный музыкальный слух.
Его характеризовали как человека с редким дарованием, который обладал «знанием рояля в совершенстве, играл прекрасно, страстно любил музыку 4 пение».
Уже имея определённую репутацию в мире литературы, Евгений Петрович внезапно начал готовить себя к дирижёрской карьере, которая не состоялась из-за простуды, давшей осложнение на органы слуха и обоняния.
Он старался не пропускать симфонических концертов, собирал граммофонные пластинки и очень гордился своей радиолой, привезённой из Америки.
Он был, кажется, самым оптимистическим человеком, кого я в жизни встретил… Нет, Ильф и Петров не былино они писали вместе, вместе бродили по свету, жили душа в душу, они как бы дополняли один другого — едкая сатира Ильфа была хорошей приправой к юмору Петрова.
В рамках своего статуса Ильф и Петров нередко должны были участвовать в публичных мероприятиях.
Илье Арнольдовичу была органически чужда общественная активность, и, находясь в президиуме какого-либо собрания, он, как правило, отказывался от выступлений; если возникала потребность прочитать речь, то это делал Евгений Петрович.
Игорь Ильинский в своих воспоминаниях рассказывал, что, получив на студии сценарий фильма «Однажды летом», он как 4 для решения некоторых организационных вопросов, связанных с кинопроизводством, отправился домой к младшему из соавторов, потому что именно Петров воплощал в их писательском тандеме «деловое и представительное начало».
В начале 1930-х годов в советском литературном сообществе шли дебаты на тему «Нужна ли нам сатира?
» В соответствующих диспутах, площадкой для которых был в основномпринимал участие и Евгений Петрович.
Кроме того, он весьма активно полемизировал свыработавшими собственные критерии понятия «советский писатель».
В статье «Реплика писателя» Петров отмечал, что рапповцы не только создают «фальшивые репутации», но и сознательно принижают роль своих оппонентов —получившего ярлык «буржуазно-феодального» деятеля,которого члены ассоциации пролетарских писателей называли «люмпен-пролетарием от литературы»,именуемого «попутчиком, страдающим нездоровым психологизмом», и других.
В 1933 году соавторы вместе с большой группой советских литераторов отправились на открытиевозведённого силами заключённых; инициатором экскурсии был.
После посещения канала в свет вышла 4, рассказывающая об истории его строительства.
Свои очерки о пребывании на объекте подготовили тридцать шесть писателей среди глав, представленных в книге, были — «Страна и её враги», «Добить классового врага» и другие.
Ильф и Петров от участия в сборнике отказались.
Точно так же они отказывались присоединяться к «разоблачению» итравле других литераторов.
Как писалИльф и Петров «не участвовали ни в одной из описанных кампаний тех лет».
Между тем в годы террора в семье Петрова появились свои жертвы: в 1937 году были арестованы и расстреляны его троюродные братья и двоюродная сестра; через год скончался сосланный на отец жены — Леонтий Исидорович Грюнзайд.
В 1940 году был расстрелян обвинённый в шпионаже и создании антисоветских групп друг и наставник Михаил Кольцов.
Его брат, карикатуристписал: «Не забуду красноречивого молчаливого участия в чёрных глазах Евгения Петрова и его долгого рукопожатия».
Сам Петров в последние годы жил с пониманием, что политические обвинения могут коснуться и его, — после выхода «Одноэтажной Америки», вызвавшей недовольство партийного деятеляего общественное положение было довольно шатким.
Пятью годами ранее Валентина покорила сердце Юрия Олеши, который, увидев тринадцатилетнюю школьницу впообещал посвятить ей сказку.
Юрий Карлович сдержал слово, и на титульном листе изданной в 1928 году книги «» с иллюстрациями значились её имя и фамилия.
Однако это событие никак не повлияло на отношения Олеши и Грюнзайд: к моменту выхода сказки девушка с «овалом лица с полотна французского мастера» уже была невестой Петрова.
Как вспоминал Валентин Катаев, его брат сразу стремился продемонстрировать ей «серьёзные намерения»: он приглашал Валентину в театры, кафе, провожал домой на извозчике.
Столь же трепетное отношение к 4 он сохранил и после свадьбы — по словам Виктора Ардова, на их брак не оказала никакого влияния мода на свободные отношения, распространившаяся в 1920-х годах в среде: «Здесь тоже сказывалась принципиальная чистота Евгения Петровича».
Поначалу молодая семья жила в небольшой комнате в перейти на источник позже Петровы переехали в5.
Коммунальную квартиру, в которой поселились супруги, Евгений Петрович называл «Вороньей слободкой»; в дальнейшем это жилище вместе с обитателями — «ничьей бабушкой», «бывшим князем, а ныне трудящимся Востока» — «переместилось» в роман «Золотой телёнок».
В «Вороньей 4 у Петровых появился первенец — сынназванный в честь отца братьев Катаевых.
В начале 1930-х годов у семьи впервые появилась отдельная квартира, расположенная по адресу:5.
В 1935 году соавторы вступили в жилищно-строительный кооператив «Советский писатель».
Получить в17, было непросто, и основную часть забот взял на себя Евгений Петрович.
В письмах Илье Арнольдовичу, отдыхавшему в Крыму, он сообщал, что внёс первоначальный пай за себя и за него.
В итоге обе семьи справили новоселье в трёхкомнатных квартирах с двумя балконами.
Младший сын Евгения Петрова и Валентины Грюнзайд появился на свет в 1939 году, после смерти Ильфа.
В память о соавторе его назвали.
Однажды кто-то из соавторов заметил, что лучшей смертью для писателя Ильф и Петров была бы их моментальная гибель в авиационной или автомобильной катастрофе: «Тогда ни одному из нас не пришлось бы присутствовать на собственных похоронах».
Тем не менее Евгению Петровичу довелось провожать друга в последний путь.
О симптомах Илья Арнольдович впервые рассказал Петрову во время их поездки в Америку: зимой 1936 года, после прогулки по кладбищу вИльф признался: «Женя, я давно хотел поговорить с вами.
Уже десять дней, как у меня болит грудь.
Болит непрерывно, днём и ночью».
Через две недели, возвращаясь из Штатов, Ильф встретился с братом в Париже.
Тот был встревожен самочувствием и настроением Ильи Арнольдовича, предлагал ему задержаться во Франции, чтобы проконсультироваться со специалистами по лёгочным заболеваниям, однако Ильф, соскучившийся по жене и маленькой дочери, отказался.
Болезнь прогрессировала; по словам Петрова, его друг «прощался с миром мужественно и просто, как хороший и добрый человек, который за всю жизнь никому не причинил зла».
В одной из последних заметок Ильи Арнольдовича, напечатанных на машинке, было написано: «Ужасно, как мне не повезло».
Ильф скончался 13 апреля 1937 года в своей квартире в Лаврушинском переулке.
Во время траурных мероприятий Евгений Петрович заметил: «Это — и мои похороны».
Как вспоминал писательмладший из соавторов так до конца и не утешился после смерти Ильи Арнольдовича — он «сохранил и носил в себе Ильфа.
И этот бережно сохранённый Ильф иногда вдруг звучал из Петрова своими ильфовыми словами и даже интонациями».
Приступив к воспоминаниям об Илье Арнольдовиче, Петров признался, что ему непривычно вместо знакомого «мы» писать «я».
Задуманная им книга под рабочим названием «Мой друг Ильф» осталась незавершённой.
Однако сохранились наброски и заметки, позволившие исследователям составить представление об изначальном замысле: «Ильф любил входить в комнату с каким-нибудь торжественным заявлением: — Женя, я совершил подлый поступок»; «Безошибочное чувство меры»; «Старушка, которой он соврал, что он брат Ильфа» ; «Один раз я даже сел и написал несколько мрачных страниц о том, как трудно работать вдвоём.
А теперь я почти схожу с ума от духовного одиночества».
Петров после смерти Ильфа.
По словам Ильи Эренбурга, встретившего Евгения Петровича в https://xn--80afh5adm3cyc.xn--p1ai/bosch/bosch-ewe-paviro-iw.html году, тот признался, что вынужден был «всё начинать сначала».
На первых порах творческая активность Петрова резко снизилась, затем он сочинил пьесу- «Остров мира» экранизация 1949 года «» и опубликовал в газете «Правда» цикл путевых очерков, в которых отразил впечатления от своей поездки по.
Однако сформировать в себе привычку писать в одиночестве он так и читать полностью сумел; порой Евгений Петрович приглашал в гости друзей только ради того, чтобы в их https://xn--80afh5adm3cyc.xn--p1ai/bosch/ip-videokamera-bosch-vcd-811-iwt.html приступить к работе.
В конце 1930-х годов у него появился другой соавтор —.
Как вспоминал Георгий Николаевич, их совместная работа над сценарием лирической комедии «», рассказывающей о шофёре-самородке Пете Говоркове его роль исполнилшла в непрерывных спорах.
Их инициатором был Петров, который перенёс в новый тандем принципы прежней деятельности, а потому требовал, чтобы каждая реплика и любое движение сюжета имели десятки разных вариантов.
После «Музыкальной истории» Петров и Мунблит получили заявку на ещё одну музыкальную ленту, контуры которой изначально были весьма расплывчатыми.
Общая сюжетная канва и образы персонажей были придуманы на подмосковной даче Евгения Петровича при весьма эмоциональных обстоятельствах «Мы кричали, размахивали руками, а по временам даже в лицах представляли сцены, подвергавшиеся обсуждению» ; там же в течение месяца — в « темпе» — был подготовлен сам сценарий, по которому режиссёр снял художественный фильм «».
Уже после гибели Петрова, в 1943 году, на экраны вышла картина, сценарий к которой Евгений Петрович сочинил самостоятельно, — 4 />Помимо работы, связанной с кинематографом, Петров в ту пору много сил отдавал редакторской деятельности.
В 1937 году он был назначен заместителем главного редактора «».
Публицист Евгений Шатров, рассказывая об уроках, которые давал начинающим журналистам Евгений Петрович, писал, что при анализе принесённых ими материалов тот требовал вырабатывать в себе «отвращение к банальности»: «Не обязательно в каждой строке острота.
Лучше пусть будет больше острых мыслей, чем острых слов!
Его ученики полушутя называли себя «птенцами гнезда Петрова».
В 1938 году Петрову предложили возглавить еженедельник «», переживавший после ареста прежнего руководителя тяжёлые времена и стремительно терявший читателей.
Евгений Петрович перекроил журнал: по его инициативе был создан новый дизайн, изменились шрифты, возникли новые рубрики.
Как редактор он пребывал в постоянном поиске актуальных тем, приглашал к сотрудничеству новых фотографов и художников-карикатуристов.
По словам Виктора Ардова, часто бывавшего в редакции «Огонька», издание, в котором «царила атмосфера интеллигентности», довольно быстро преодолело кризис и стало наращивать тиражи, «за ним гонялись, старались не пропустить очередной номер».
В 1939 году Евгений Петров был награждён.
Он был в числе 21 писателя, получивших высший орден страны «за выдающиеся успехи и достижения в развитии советской художественной литературы» согласно указу Президиума Верховного Совета СССР от 31 января 1939 года.
Туда же перебрался Валентин Катаев, вместе с которым Евгений Петрович устроился работать корреспондентом в посмотреть еще, — братья отправляли материалы в американское газетное агентство NANA.
Кроме того, оба публиковали фронтовые репортажи в «Правде», «», «Огоньке» и других изданиях.
По воспоминаниям Ильи Эренбурга, Петрова, постоянно вылетавшего на фронт, однажды накрыло воздушной волной под.
Получив контузию, Евгений Петрович в тяжёлом состоянии добрался до Москвы и сумел самостоятельно подняться на свой десятый этаж в гостинице периодически происходили сбои с электроснабжением, лифты останавливались.
От помощи приглашённого врача он отказался и, едва придя в себя, приступил к написанию очередного материала.
В 1942 году Петров составил из своих фронтовых статей, зарисовок и репортажей сборник под названием «Москва за нами», cleared Чайник ELDOM C240 remarkable был издан уже после смерти автора.
Практически следом увидела свет собранная из газетных и журнальных публикаций его последняя книга, озаглавленная «Фронтовой дневник».
В заметках Https://xn--80afh5adm3cyc.xn--p1ai/bosch/holodilnik-bosch-kgv39vw20.html Петровича просматривались элементы того творческого почерка, который сформировался у него за годы работы в журналистике, — неукоснительное внимание к деталям.
Как отмечала Лидия Яновская, Петрову было важно показать «быт войны, её пейзажи, её запахи и звуки».
Так, в очерке «Записки из Заполярья» он рассказал не только о сражениях, в которые участвовали бойцы одной из батарей, но и о мирных паузах, во время которых люди общаются, чинят одежду, кормят животных.
Евгений Петрович удивлялся, почему фронтовой фотограф привозит в редакции снимки, на которых изображены только баталии: «Почему вы на войне снимаете только войну и не хотите снимать жизнь?
Ведь люди не только воюют, они и живут».
После возвращения с Севера Петров зашёл к Константину Михайловичу в гостиничный номер «Москвы» и, сообщив, что утром отправляется в очередную командировку, попросил непромокаемую верхнюю одежду.
https://xn--80afh5adm3cyc.xn--p1ai/bosch/casio-edifice-efv-590d-2a-efv-590d-2avuef.html, что взятый жмите сюда Симонова плащ будет возвращён в сохранности, он полушутя добавил: «Или не ждите никого, или ждите нас обоих».
Из этой командировки Евгений Петрович не вернулся.
Об обречённости Евгения Петровича говорил и Илья Эренбург: «Смерть долго гонялась за Петровым, наконец его настигла».
Летом 1942 года он настоятельно просил адмирала помочь ему с поездкой в осаждённый Севастополь; тот отказывался, считая командировку чрезвычайно рискованной.
Тем не менее разрешение было получено, Петров вылетел в Краснодар, оттуда добрался до Севастополя.
Эренбург, отследивший его последние маршруты, писал, что в те дни Евгений Петрович мог погибнуть неоднократно: во время бомбёжки Севастополя; в момент возвращения на едва не затонувшем эсминце «» корабль получил множество повреждений, и Привожу ссылку помогал спасать раненых ; в машине, попавшей в аварию по дороге от Новороссийска до Краснодара.
Пассажирский самолёт «» вылетел из Краснодара в Москву 2 июля; Петров торопился, потому что ему нужно было дописать и сдать в редакцию очерк о поездке.
О ситуации на борту впоследствии рассказывали летевший тем же рейсом прозаика также корреспондент «Красной звезды» Михаил Черных — по их словам, в определённый момент Петров, вопреки инструкциям, прошёл в кабину управления.
Пилот, разговаривая с ним, не сразу заметил возникший впереди холм, продолжить потому не успел среагировать.
Полёт шёл по прифронтовой полосе, «Дуглас» двигался со скоростью 240 километров в час на небольшой высоте — всего 15—20 метров.
Когда самолёт ударился о землю, Евгений Петрович был ещё жив; он умер вскоре после катастрофы.
В полевой сумке Петрова остался черновик начатого репортажа о Севастополе.
Последние строки, которые он успел написать, были такими: «Возможно, что город всё-таки удержится.
Я уже привык верить в чудеса».
Евгений Петрович был похоронен в селе Ростовской области.
На установленном в селе памятнике указаны годы жизни: 30-XI-1903 — 2-VII-1942.
жмите Ильфа Александра Ильинична, комментируя эту надпись, заметила: «Традиционная неточность: Женечка Катаев появился на свет в 1902 году».
Литературоведы достаточно долго — вплоть до конца 1950-х годов — оставляли произведения Ильфа и Петрова вне сферы своего внимания.
Специальных исследований их творчества не проводилось, и лишь немногие ценители например,упоминая о соавторах в общих критических обзорах, показывали, «сколь первоклассной важности культурный материал пылится на складах критического и историко-литературного истеблишмента».
Постепенно лёгкое снисхождение по отношению к работам Ильи Арнольдовича и Евгения Петровича сменялось интересом, и «Двенадцать стульев» и «Золотой телёнок» приблизились «к первому ряду русского канона».
Спустя десятилетия после выхода дилогии об Остапе Бендере её уже стали называть «книгой века»документом эпохи и едкой сатирой на существовавшее мироустройство.
Произведения Ильфа и Петрова выдержали множество изданий, были переведены на десятки языков мира.
В течение первых пяти лет после написания, несмотря на настороженное молчание советской критики, «Двенадцать стульев» выходили семь раз; французский переводчик романа сообщал из Парижа, что книжные магазины за неделю распродали весь тираж и требуют пополнения.
Практически сразу история о приведу ссылку комбинаторе заинтересовала кинематографистов — первую экранную версию «Двенадцати стульев» уже в 1933 году представила объединённая польско-чешская киностудия.
Причины долговременного успеха дилогии исследователи видят как в смелом скрещении жанров в произведениях сплелись элементы и детективного романовтак и в живости языка: юмор авторов, рождённый южнорусской литературной школой, был соединён с пародией: «В этом умении высмеивать, казалось бы, всё, не было ни скепсиса, ни цинизма».
Как заметил Набоков, Ильф и Петров сочинили произведения, в которых каждый персонаж внутренне свободен, а потому может позволить себе самые смелые высказывания.
На начальном этапе творчества соавторы явно тяготели к Гоголю — его влияние было достаточно сильным, и Евгений Петров даже взял себе из «Мёртвых душ» газетно-журнальный псевдоним Иностранец Фёдоров — именно так именовался картузник из губернского города NN.
У Гоголя 4 «позаимствовали» «комизм деталей» и элементы фантастического гротеска, просматривающиеся, к примеру, в повести «Светлая личность», фантасмагорию, проявившуюся в циклах новелл о Колоколамске и Новой Шахерезаде.
В этих же новеллах литературоведы обнаружили определённое родство с сатирическими произведениямик которому Ильф и Петров относились с безусловным пиететом — Евгений Петрович писал: «В какой-то степени Маяковский был нашим вождём».
Однако чем старше становились соавторы, тем ощутимее было их желание избавляться от влияний.
По замечанию Лидии Яновской, многие черновые записи писателей были «более гоголевские», чем итоговые редакции произведений, — в них прослеживалась работа над обновлением художественного языка.
В 1939 году Петров, размышляя о проблемах стиля, писал, что начинающий автор «тесно, как воздухом, окружён чужими метафорами».
Ими можно пользоваться на первых этапах литературной деятельности, однако эйфория от лёгкости при поисках нужного слова не должна затягиваться, иначе писатель превратится в эпигона, утверждал Евгений Петрович.
Выход первого романа Ильфа и Петрова совпал с нападками на проявления комического в искусстве — так, критик стал основоположником дискуссии о том, что «победивший пролетариат в сатире не нуждается».
Соавторы ответили ему на страницах второй части дилогии об Остапе Бендере, когда написали: «Дайте такому гражданину-аллилуйщику волю, и он даже на мужчин наденет паранджу, а сам будет с утра до вечера играть на трубе гимны исчитая, что именно таким образом надо помогать строительству социализма».
Однако прямые запреты на издание произведения Ильфа и Петрова происходили уже после смерти писателей: «Двенадцать стульев» и «Золотой телёнок» в 1949 году были объявлены «книгами пасквилянтскими и клеветническими»а «Одноэтажная Америка» трижды — в 1947, 1961 и 1966 годах — становилась объектом пристального внимания цензоров, удалявших из очерков фрагменты текста, не соответствующего советским идеологическим установкам.
Дата обращения 6 сентября 2016.
Собрание сочинений в пяти томах.
Собрание сочинений в пяти томах.
Необыкновенные истории из жизни города Колоколамска.
Собрание сочинений в пяти томах.
Как жили в Москве Ильф и Петров.
Книга об Ильфе и Петрове.
Петрова: Очерки вербализованной повседневности.
Петрове, их жизни и их юморе.

12 СТУЛЬЕВ. И.Ильф и Е. Петров - Аудиокнига

Комментарии 15

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *